Без рубрики

Почему не стоит не медитировать

Почему не стоит не медитироватьВ интернете можно найти о медитации всё. И это «всё» одним росчерком мыши легко превращается в «ничто» для человека, который сам никогда не пробовал и не представляет зачем этим занимаются другие. Информации предостаточно, но большая часть её бесполезна или почти бесполезна для «самых маленьких» — для тех, кто испытывает интерес, но не настолько острый, чтобы прямо теперь купить подушку для медитации. Я сразу предупредил новичков, что не стану умножать без необходимости количество бесполезного интернет-хлама, пытаясь говорить о том, о чём, возможно, следует молчать…Почему не стоит не медитироватьЧестно говоря, я был уверен, что длинный подробный текст о тайцзи канет последним камушком в тот бездонный колодец, куда — одна за другой — рушатся все попытки писать популярно о неописуемом.

Не тут-то было.

После долгой дискуссии с новыми учениками по поводу прежнего текста, они же — не отходя от кассы — запросили новый — на этот раз о медитации. Я, конечно, послал их в глубокий интернет, оттуда они вернулись — живы-здоровы — жалуясь на недостоверность, вялость и безалаберность обнаруженной информации.

В самом деле, в интернете можно найти о медитации всё. И это «всё» одним росчерком мыши легко превращается в «ничто» для человека, который сам никогда не пробовал и не представляет зачем этим занимаются другие. Информации предостаточно, но большая часть её бесполезна или почти бесполезна для «самых маленьких» — для тех, кто испытывает интерес, но не настолько острый, чтобы прямо теперь купить подушку для медитации.

Я сразу предупредил новичков, что не стану умножать без необходимости количество бесполезного интернет-хлама, пытаясь говорить о том, о чём, возможно, следует молчать: прежде всего, я и в самом деле не знаю как писать о нашей практике нэй-дань.

Её можно объяснять поэтапно. Тем, кто уже движется, можно объяснить (скорее — показать) следующий этап, поскольку у них есть внутреннее знание относительно этапа нынешнего. А вот как передать представление об этой — довольно сложной — системе человеку, который сам не занимается, я понятия не имею.

Конечно, есть книги, канонические описания и объяснения. Сутры. Палийский канон. Есть даже такой монолит-компедиум как «Энциклопедия Абхидхармы». Из этой литературы можно многое почерпнуть, но в отношении системы медитативных практик любое теоретическое знание имеет силу соломинки, пытающейся сдвинуть с места грузовик. Подробное описание имеет смысл для тех, кто уже хорошо знает о чём речь — из собственного опыта. Какую-то первую, начальную практику объяснить можно запросто и любому, но тогда люди будут думать, что это и есть вся практика, в то время как это — только её краюшек.

Налицо серьёзная проблема коммуникации, сходная с ситуацией, когда нам, скажем, понадобится объяснить человеку, не знакомому с элементарными математическими законами что такое интеграл.

«1+1=2» мы можем объяснить любому (ну, почти любому), но для того, чтобы понять «x = 4-y2^(4 — y) + 2^y» нужно пройти определённый путь, причём если в математике этот путь можно пройти в уме, то в медитации его нужно пройти телом, самим собой.

Для человека, который этот путь не прошёл, «x = 4-y2^(4 — y) + 2^y» может показаться чем-то божественным, сверхъестественным и т.п., но это просто — дорожный указатель, этап на пути к новым этапам.

Чем дальше мы уходим, тем меньше остаётся возможностей описать что конкретно мы делаем — для тех, кто ничего подобного не делает. На занятиях мы иногда говорим о нашей практике, но смысл разговора понятен только тем, для кого это — не просто разговор. Поскольку в своей речи мы опираемся на сходные состояния, которые каждый из нас знает из опыта (а не из описаний), разговор этот вообще становится возможен.

Поэтому вместо того, чтобы объяснять зачем нужно медитировать и что такое медитация, я попробую рассказать почему (с моей точки зрения) странно и довольно нелепо — не медитировать.

1. Отчего же всё кругом завертелось, закружилось и помчалось колесом?

Рано утром на рассвете
Умываются мышата,
И котята, и утята,
И жучки, и паучки.

(Кажется, имеет смысл начать с представления об элементарной психогигиене.)

Ты один не умывался
И грязнулею остался,
И сбежали от грязнули
И чулки и башмаки.

И зарплата, и жена, и судьба, и пироги. Всё сбежало и не спешит вернуться — потому что в доме плохо пахнет.

Я знаю, нехорошо так говорить.

Но раз уж я взялся объяснить этот сложный и неприятный момент, никуда не денешься.

Человек, который не занимается медитацией, проецирует на окружающих собственные фобии, депрессивные состояния, параноидальные идеи, сиюминутные страсти и неоформленные страдания.

Причём, никто из нас, включая отпетых злыдней, террористов и тиранов, не делает этого специально. Как верно заметил один умный человек: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю.»

Так поступают все.

Прошу прощения, так поступают все, пока медитация не приведёт их туда, где такое поведение становится чем-то неестественным. То есть, если ты живёшь в мире, где люди то и дело опорожняют кишечник, нимало не заботясь о том, чтобы не забрызгать соседей, и при этом их ментальные способности не позволяют им видеть этого так же ясно, как и тебе, первое что происходит: ты учишься контролировать собственный сфинктер (ещё раз прошу прощения за натурализм).

В конце концов, к этому привыкаешь. С волками выть… В какой-то момент в этом начинаешь видеть определённую красоту. Стоит нам сменить угол зрения, послушать и посмотреть на людей чуть более внимательно, чем обычно, мы увидим, что люди, как правило, вообще не говорят друг с другом. Зачастую проекции их умов никакого отношения к реальным собеседникам не имеют вовсе. Это не значит, что проекции эти не обладают определённым шармом.

Конечно, если мы любим того или иного человека, примем его в любом виде, таким, каков он есть. Точно так же мать не брезгует менять ребёнку подгузники. Тем более, что помимо всплесков недовольства, раздражения, злобы, многие из нас склонны делиться радостью и удовольствием.

И всё же…

Разницу замечаешь, когда попадаешь в буддийский монастырь.

Как, люди и в самом деле могут быть ТАКИМИ?

Могут.

Мы способны перестать ежедневно вываливать на головы соседей, друзей и любимых тонны привычного человеческого мусора — если научимся «умываться» по утрам и «чистить зубы».

Медитация прежде всего избавляет человека от необходимости делать то, за что ему позже будет стыдно. Я сейчас не говорю о «просветлении», решении одним махом всех мировых проблем.

Я говорю о самом элементарном.

Медитация — это вода, очищающая наше сознание, позволяющая нам быть теми, кем мы сами хотим себя видеть. Короче говоря,

Да здравствует мыло душистое,
И полотенце пушистое,
И зубной порошок,
И густой гребешок!

Подобно тому как возникает изображение на фотобумаге — сперва в виде крупных пятен и отдельных участков цвета, после — во всех деталях и подробностях, ум являет себя, проясняется, становится познаваемым объектом исследования. Чёткое и ясное «видение» содержания сознания приводит к постепенному изменению этого содержания. Процесс трансформации, очищения во многом спонтанен, самоестественен: мы лишь мягко направляем его, но не форсируем, не пытаемся добиться своих целей во что бы то ни стало. Только тогда ум «выправляется» собственной силой, становится ясным и гибким за счёт внутренних, глубинных ресурсов.

Решение психологических проблем не является целью медитации, скорее это — закономерный эффект ежедневной практики.

Миф о том, что буддисты похожи на кланяющихся и улыбающихся китайских болванчиков легко развеять: для этого нужно просто познакомиться с нами поближе. Мы такие же, как прочие-остальные, разница в том, что помимо регулярных насущных дел мы упражняем и исследуем ум, эта привычка со временем становится такой же естественной и необходимой, какими для людей были и остаются — еда, сон, туалет… Я думаю, рано или поздно нечто подобное происходит с людьми, практикующими любую форму «внутреннего» делания — будь то христианская молитва или каббалистические упражнения. И говорю здесь прежде всего о буддийской практике просто потому, что ближе всего знаком именно с ней.

Способность контролировать позывы эмоционального ума имеет значение, если мы предпочитаем жить в социуме, не страдая от последствий собственного без-умия. Не менее важен второй аспект различия между медитирующими и не-медитирующими: восприятие времени.

2. Есть только миг, за него и держись

Большую часть жизни наш ум занят вариациями на темы прошлого и будущего. Думаю, сегодня всем и каждому известно (не знаю преподают ли это в школе, по идее — должны бы), что ни прошлого, ни будущего не существует: прошлое — всего лишь способ думать и говорить о прошлом, будущее — способ мечтать о лучшем будущем или остерегаться возможных неприятностей.

Что можно сказать о мире, который видят сквозь тусклое мерцание невозвратимого прошлого / неосуществлённого будущего? Назвать его «призрачным» или «бушующим» было бы слишком романтично.

Назову его дырявым.

Мир ветшает, когда мы забываем о его вещности, его здешности, его сейчасности.

Забавный эпизод одного из фильмов эпохи горбачевской Перестройки — запомнился он благодаря тому, что именно тогда, в те годы я начал понимать как это работает. Вкратце: молодой интеллигент неопределённого рода занятий получает приглашение от одноклассника, известного бизнесмена: встретимся, мол, выпьем, вспомним былое, и т.д. Спешит на встречу, прокручивая в уме возможные варианты развития событий. Поскольку сам он находится в шатком экономическом положении и страдает от этого, по мере приближения к точке встречи его фантазии становятся всё более бредовыми, ему кажется, что преуспевающий друг посмотрит на него свысока, станет донимать подачками и бесполезными советами, в конце концов бедолага приходит к выводу, что за проявление лояльности от него потребуют несоразмерную плату. «А ведь он, пожалуй, захочет, чтобы я и сапоги ему вылизал» — с ужасом думает герой фильма. В этот самый миг он встречает своего одноклассника, который, кажется, искренне рад этой встрече. «А вот не стану я лизать твои сапоги!» — выкрикивает наш герой, разворачивается и уходит, оставив старого друга в состоянии лёгкого шока.

Зрителю ясно в чём тут фокус: у него на глазах произошла подмена реального ожидаемым.

Собственно, эта подмена и есть — основной реквизит распознавания образов. Именно так мы переводим живой мир на языки ума.

В каждом предмете, в каждом человеке, в каждом природном явлении, в каждой эмоции или мысли — мы видим не то, чем они являются на самом деле, но только собственные ожидания или разочарования, несуществующее прошлое или неосуществлённое будущее.

Я не хочу сказать, что способность к лавинообразной рефлексии является чем-то ненужным или сугубо отрицательным. Напротив: не будь у нас этой способности, мы вряд ли сумели бы безопасно перейти дорогу и уж точно никогда не изобрели бы компьютер.

Я вовсе не утверждаю, что нам не нужна эта способность, что мы могли бы обойтись без неё.

Я утверждаю, что можно по своему желанию переключаться с одного режима «видения» на другой. И это именно то, что отличает человека, который занимается медитацией от человека, который медитацией не занимается.

Способность по собственному почину оставаться наедине с миром, в котором не существует воображаемого прошлого и неслучившегося будущего. С вот-этим-сейчас-миром. С постой-никуда-не-уходи-миром.

Время растяжимо. Я имею в виду не безликое «t» физических формул, а наше, субъективное время. Если задуматься, именно это время можно назвать «реальным». Часовой механизм не способен отличить мгновение рабочей скуки от мгновения оргазма или пытки.

Любой из нас знает из собственного опыта, что мгновения эти различны по протяжённости.

Если мы обладаем большим количеством энергии, мир как бы «уплотняется», становится выпуклым, зримым, вещественным. Время переживается более интенсивно. Его становится ощутимо больше (именно поэтому у меня — неадекватная реакция на жалобы по поводу «нехватки времени» для занятий медитацией. Я не знаю как описать тот океан, тот колоссальный объём времени, которое оказывается в полном нашем распоряжении в процессе практики). Время способно растягиваться — вплоть до окончательного истончения и исчезновения. Мы можем научиться в какой-то степени регулировать этот процесс и помимо медитации, и тогда даже повседневный рефлексивный ум становится острее. То ли астрономический промежуток времени становится шире, то ли ум становится сообразительнее в единицу времени, легче на поворотах, так сказать… (а может, нет никакой разницы).

Понятно, что способность эта развивается с годами практики, приходит постепенно, поэтапно, этапы развития этой способности не менее интересны, чем результат и представляют собой удивительное путешествие (я думаю — это и есть единственное настоящее Путешествие — образец, эталон, платоновская идея всех путешествий, описанных в литературе и служащих опорой любой мифологии).

Для того, чтобы решиться на это путешествие нужна всего лишь решимость.

Для того, чтобы сделать его своей жизнью, требуется нечто большее.

3. Эх, яб-лоч-ко

Удельный князь небольшой китайской провинции спросил Бодхидхарму:

— Зачем медитировать?

Бодхидхарма глубоко задумался, долго шевелил бровями, так и эдак складывал пальцы, в конце концов попросил на раздумье два дня.

Когда пришли за ответом, Бодхидхарма сказал:

— Медитировать — для того, чтобы было хорошо.

— И всё? — удивился князь.

— Всё… хотя… есть ещё одна уважительная причина: чтобы не было плохо.

— В таком случае медитация ничуть не лучше любого другого занятия, — заметил князь.

— Почему?

— Потому что все вокруг только этим и озабочены. Чем бы человек не тешился, он надеется, что это пойдёт ему впрок. Но сильные мира сего предпочитают короткие пути. Например, можно родиться князем…

— Чудненько, — ответил Бодхидхарма, — но ты должен иметь в виду, что есть короткие пути, а есть — наикратчайшие. Скажем, если ты станешь медитировать хотя бы раз в год, возможно, пару тысячелетий спустя тебе по-настоящему повезёт, и ты родишься мной.

В супермаркете и по сей день меня изумляет количество людей, покупающих абсолютно несъедобные с моей точки зрения продукты. Я внимательно наблюдаю за ними, понимая, что ещё совсем недавно был таким же точно: привычка таскать в рот всякую дрянь остаётся актуальной до глубоких седин — если на месте старой не вырастает новая привычка.

Или вот: семь или восемь назад я выкурил последнюю сигарету в перерыве между двумя сессиями медитации. Вторая сессия преподнесла сюрприз: несколько мгновений ослепительной ясности, и — кирдык многолетней привычке: садился в медитацию я курящим человеком, а по окончанию сессии был уже некурящим. Пятнадцать лет подряд я выкуривал по полторы пачки в день. С этого самого дня не выкурил ни одной. Физиологическая ломка была, конечно, но её я воспринимал как должное, поэтому период переориентации организма прошёл терпимо.

Дело не в том, чтобы не курить и не жрать всякую дрянь, а в том, чтобы у тебя был выбор — курить или нет, жрать или не жрать.

Беда в том, что выбора у нас, как правило, нет.

То есть, нам может показаться, что он есть.

Но его нет.

Казалось бы — нужно просто взять себя в руки и сесть на диету или — удалиться на месяц в пустыню, и — прощай, курение.

Нет.

Это не означает «избавиться от привычки», это означает «загнать привычку внутрь». Один мой приятель не может курить после второго инфаркта. Запрещено под страхом смерти — в прямом смысле слова. Каждую ночь ему снится, что он курит. Он завидует курильщикам, ходит туда, где курят и ворует чужой дым.

Ему стыдно, но он ничего не может с этим поделать.

Яблочко катится по тарелочке не потому, что «хочет» катиться или «такова его судьба», не потому, что «так проще» или «все катятся, и я с ними», а потому, что тарелка круглая и вращается.

Особенно забавно бывает наблюдать выражение лиц знатоков человеческих душ, то бишь — психо
8000
логов, психиатров, когда в результате нехитрых экспериментов выясняется, что человек — существо гораздо менее разумное, чем принято полагать.

Эксперименты Зимбардо, Аша и Милгрэма подтвердили то, что многие и так хорошо знали после Второй мировой, а именно: бессмысленно осуждать нацистов, террористов, «блеющее большинство», толпу, класс, нацию.

Никто из нас не лучше нациста.

Скромный интеллигентный человек, воспитанный в хорошей семье, при определённых обстоятельствах легко превращается в тупого зверя, способного убить товарища за плохо начищенную бляху. Я сам видел это, своими собственными глазами.

Хорошо, но при чём тут медитация?

Медитация не просто влияет на приобретение новых привычек и разрушение старых, она трансформирует психику таким образом, что мы начинаем ясно видеть промежуток между побуждением и поступком.

Видеть — стало быть — участвовать.

Менять.

Меняться.

Яблочку только и нужно, что оказаться в центре тарелки, тогда ему не придётся больше нарезать бессмысленные круги.

4. Даром преподаватели

Помимо явных аспектов существует множество скрытых, имеющих отношение к физиологическим изменениям вегетативной и нервной систем, деятельности мозга.

Заинтересованных лиц я отсылаю к результатам научных исследований, которые в течении последних сорока лет проводились в лабораториях независимых исследовательских учреждений, таких как Гарвардский Медицинский Институт, Принстонский Университет, Стэнфордский Медицинский Институт, Университет Чикаго, Медицинское Отделение Мичиганского Университета, Калифорнийский Университет в Беркли, Калифорнийский Университет в Лос-Анджелесе, Университет Йорка в Канаде, Эдинбургский Университет в Шотландии, Лундский Университет в Швеции, Гронингенский Университет в Голландии, Университет Нового Южного Уэйлса в Австралии, Институт Де Ла Рошфуко во Франции, Национальный Институт Индустриального Здоровья в Японии и даже Московский Институт Исследования Мозга Академии Медицинских Наук России.

Материалы этих исследований можно найти как в интернете, так и на страницах таких известных и уважаемых изданий как Science», «Lancet», «Scientific American», «American Journal of Physiology», «International Journal of Neuroscience», «Experimental Neurology», «Electroencephalography and Clinical Neurophysiology», «Psychosomatic Medicine», «Canadian Medical Association Journal», «American Psychologist», «The Journal of Mind and Behavior», «Perceptual and Motor Skills» и т.д. и т.п.

Надеюсь, оба списка вам понравились (сам я обожаю все и всяческие списки, особенно в тех случаях, когда они требуются для подтверждения авторитетности того или иного мнения).

Я лишь хотел сказать, что любители «объективных научных данных» также имеют право наслаждаться медитацией, и современная наука ни в коей мере не отнимает у них эту возможность, а — ровно наоборот.

5. Утратив правый путь во тьме долины

И, наконец, нечто имеющее прямое отношение ко мне лично и, возможно, ко многим моим сверстникам.

Я думаю, что пресловутый «кризис среднего возраста» — явление природное, естественное. В 18 мы не нуждаемся в мотивации, чтобы действовать: природа помыкает нами, до поры до времени это не воспринимается как нечто отрицательное. Такое состояние дел длится до тех пор, пока мы не выполним некие первичные обязательства: дети, дом, семья и т.п. (вернее — пока не минет срок выполнения этих обязательств). Ближе к сорока (у кого-то — ближе к тридцати) оказывается, что мы больше не нужны миру в прежнем качестве, нам предлагается — на выбор: либо измениться, перерасти себя, либо подчиниться безжалостному механизму угасания, который поначалу проявляется в виде разочарования, острых и вроде бы беспричинных приступов тоски, хаотического поиска удовлетворения, которое не достижимо прежними средствами и т.д.

Есть люди, для которых этот слом, эта природная трансформация проходят относительно безболезненно, есть и другие, для которых это оборачивается настоящей катастрофой.

Регулярная практика приводит человека к состоянию, когда «кризис среднего возраста» становится неактуальным.

Это не означает, что мы, подчиняясь указаниям какого-нибудь «гуру», бездумно маршируем в светлое будущее или перестаём реагировать на происходящее, погружаясь в недра собственной психики, но лишь то, что жизнь человека, который занимается практикой, со временем приобретает яркий, насыщенный, богатый оттенками вкус.

Мир становится шире, приобретает объём, вещность.

И тенденция эта, способность видеть мир свежим и бесконечно разнообразным не заключена в самой медитации (как, впрочем, в любом другом методе внутренней работы). Это качество присуще всем нам без исключения, безотносительно мироощущения, способа практики, вероисповедания, стиля жизни, эта способность — наша изначально, нужно всего лишь извлечь её из пыльного шкафа и — без заззрения совести, без сомнений и колебаний — использовать по назначению.

Дмитрий Дейч